Без лица, без имени, без сердца,
Он был картонным королем,
Но если бы все было так,
Такой рассказ, казалось, был  бы ни о чем.

Среди красивых ярких кукол,
Он был картонным королем,
С картонною короной, скипетром и шпагой,
И белым незаряженным ружьем.

С пустыми белыми глазами,
Он был картонным королем,
И он был очень слеп,
Как младенец с букварем.

И так бы простоял король,
Чуть больше вечности,
Но до нее не доходя,
Не чувствуя своей картонной безупречности.

Она вдруг появилась
Не сегодня, не вчера,
А может, просто возвратилась,
Чтобы не уйти отсюда никогда.

Картонная принцесса,
С лазурно-бирюзовыми глазами,
С картонным нежным сердцем,
С картонною короной и губами.

Король не видел никогда  Принцессы,
Его такое не волнует,
Какие там картонные процессы? Не знаю.
Но кажется, к куклам принцесса короля ревнует.

Король был слеп, она была нема,
Поэтому поведать о любви и не смогла,
Смотрела в его белые глаза,
А по лазурно-бирюзовому текла белая слеза…


Стояли они так чуть  больше вечности,
Но до нее не доходя,
И кто знает, сколько человечности,
Хранят их белые картонные сердца…

Листвитенко Дина

День был приветлив, а может ли день быть приветливым? Скорее да чем нет, хотя если подумать, то день, это всего ли ж день, и он не имеет чувств, но с другой стороны, каждый день имеет свои чувства и каждый раз они разные. Значит, приветливый день начался приветливо, со свои новым «привет» и с новым «пока». Но о «пока» пока рано, так что будем о «привет».

«Привет», может быть разный, у кого-то это «ПРИВЕЕЕТ», а у кого-то «привет, еще есть не замысловатый «хай» и  какой-то там «хеллоу», но о последнем, быть может, позже.

День был приветлив… чувства бесчувственны, она или же он холодный, не люблю холод, руки, и нос всегда мерзнут. Чувства с каждым «привет» становились все холоднее, руки и нос синее.

Согреться можно было только от теплого «пока», да пусть даже это «пока» было бы и холодным, главное, что бы оно было ни ей, а ей.

Каждый день это «пока» становилось всё более желаемым, но оно почему-то не произносилось,  «пока» это не то «пока», которые «пока», а то «пока» которое ждали. Ну, ждали это громко сказано, скорее ждала. Но «пока» так и не стало тем «пока»,  которое она ждала… скорее оно стало тем «До свиданьем»…

Не важно, кто я сама, не важно, кто Вы сами
Главное, что этот пост нравится моей ПАЕ!!!

Каждое утро в 8, я выхожу в осень. Каждое утро в 8, листья шуршат и хрустят. Листья хрустят, им больно, спины и кости болят. Тело ломают им ноги, ноги идущих людей. Людям забавно ведь слышать, как много сломали, кому-то костей.

Не много истории…

А не будет ни какой истории, кому интересно прогуглит. Ну, так вот с сегодняшнего дня начинается святочная неделя, звонит мне значит, вчера подруга ну и зовет в гости на чашку шампанского чая, ну как ни как рождество и всё такое, ну, а я ей предлагаю погадать, ну рождество же ё-моё, там на суженного ряженного и всё такое.

Первое что мне приходит в голову, так это кидание валенка через дом, ну как вы думаете, я ей, конечно же, это предлагаю, ну с учетом того, что дом у нее 5 этажный, она у меня спросила, как это я себе представляю, да и валенка у нас нет, ну с валенком мы решили, займем у еще одной подруги, у нее есть, Жалько только если потеряем, но думаю, она нас простит. Ну, так вот кидаем мы значит валенок через дом сегодня, повезет тому к кому он в квартиру залетит, там та и будет наш ряженный.

Второе, пообещала маме сегодня сковороду положить под кровать, (надо не забыть сделать это) ну так вот в чем суть, будем, значит, зятя к теще на блины звать, правда, я славов не знаю, какие там произносятся, ну да ладно, главное сковороду засунуть.

Думаю сегодня еще пожар устроим, будем бумагу сжигать, или на воске погадаем, или мож еще чего придумаем, главное фантазия, ну и гугл конечно)

Счастливого рождества, ну и гаданий соответственно)

Белая кошка села на окошко, села значит на окно, пьет какаво, ей смешно. Ей смешно, ой, то есть грустно, грустно, пусто и капусто. Плачет кошко на лукошко, бьется птичко об окошко. Нету седня ни фига вдохновенья у мена.

Жила-была, жила Морковка, а может не Морковка, Крокодил, ну, в общем, сказка не сегодня, сегодня просто ориентир.

И как-то болтик открутился, иль шайба, я знаешь, в этом не мастак, вот так вот взял и отвалился, вот так вот взял и он упал. И что ты думал, взял я болтик, ищу, куда его ввинтить, нашел, винтю его, винтю я, а он зараза так скрепит. Ты слышал, друг мой, голос винта? И я его ни раз не зрел, сегодня как-то получилось, услышал голос (офигел). Молил меня он значит грустно, мол, отпусти меня браток, ну я чего, как сел сегодня вот так вот и сижу, дружок.

Пришли они, такие в белом. Большие дядьки, фейс-кирпич, ну и надели значит смело, рубаху смирную, доспех. Ну, я чего, кричал и бился, а толку нету ни фига, вот так сижу прикидышь, я.

Прости, забыл, зачем писал тебе я. Наверно просто грустно здесь, все ходят странные, все в белом, и ходят, ходят, смотрят в след. Прости меня, что я оставил, оставил, бросил тебя там. Но я вернусь ты ж это знаешь, я ведь вернусь к тебе, Люкрам.

Как мало надо человеку для спокойствия...пару слов, каких то слов, причем которые не должны успокаивать, а наоборот иметь обратное действие. забавно так.

Таков уж был наказ, он знал, как страшно быть не правым, сегодня царь, а завтра край. Вот так в игру играет. Стихи, рассказы пишет он, ах да, забыла вас представить! Не то, что сказочник был он, так, складно сочиняет. Встречала как-то я его, а может, не встречала, но люд придворный невзначай, с ним сталкивался право.

Сидит на троне он своем, тихонько ухмыляясь, чтоб скучно не было ему, шуты звенят, играют. И тешет эго он свое, присутствием народа, ну да умен, быть может, он, быть может, и немного! Скучна, однако, жизнь его, на стены лезет скука, и есть доносчик у него, что б было веселуха.

Доносчик, ищет, сыщет люд, потом царю доносит, а царь по полкам их «хлобысь», распихивает ночью. Приходит ночь, ему скучнО, он к полочке подходит, берет донос и из него, складает новы строки. На утро, скинувши опашень, надев обычную рубаху, идет, направлено на площадь с рассказом, начинает: мол «сказка лож, да в ней намек…и это ли ж сказанье, простите, если невдомек, я сказочник, я вправе..»

Пустоты гложут из нутрии, их царя-батюшку как серость, вот так заткнул он все свои «междверные простены».